«Ленинградский Нуар». Фатальная красота ушедшей эпохи

22 декабря состоится торжественное открытие выставки «Ленинградский Нуар» — фотохудожественного проекта, цель которого — зафиксировать дух города, которого больше нет на картах мира. Участницы проекта находят и используют в кадре атрибуты и артефакты ленинградского времени в современности. Фотоработы проекта характеризуются своим особым художественным стилем, неповторимой эстетикой, в которой совмещаются красота и ужас, надежда и предопределенность, фатализм и мистика, грубый быт и высокие материи.

Журнал «Лампа» узнал у участниц проекта, что выдает Ленинградский нуар в нынешнем Санкт-Петербурге, можно ли найти его самостоятельно, и почему авторов вообще заботит ушедшая эпоха.

— Зачем стремиться к обретению духа ушедшей эпохи Ленинграда в реалиях нынешней. Не стоит ли отпустить то время и искать душу в сегодняшнем времени? Почему вас вообще заботит то время?

Человеку свойственно искать ответы на вопросы в прошлом, ведь прошлое наглядно, а настоящее только наблюдательно. Невозможно дать оценку реалиям нынешним, не подвергнув анализу прошлое, ведь все взаимосвязано, переплетается, смешивается в цвета и оттенки. Нам интересна стилистика, атмосфера того времени, признаки которого уже сложно найти и в настоящем, ведь нужно очень внимательно смотреть. Дух той эпохи никуда не ушел, он просто трансформировался, оброс современными реалиями, растворился в современном потоке, изменился и стал новым. Исследованиями нынешней эпохи занимаются многие, но реальную оценку нового духа можно будет дать только в будущем, когда он окончательно сформируется. А дух ленинградского времени — это уже история, сформированная и завершенная, многогранность которой любопытно исследовать.

Существует много архивов, но кому интересно сидеть среди пыльных документов? Для того, чтобы зафиксировать дух эпохи в искусстве, для того, чтобы в доступной форме напомнить, в каком городе многие родились и жили, мы и занимаемся запечатлением артефактов того времени. А тем людям, которые появились уже в Санкт-Петербурге — рассказать, попробовать показать, каким город был раньше, в каком городе жили их родители и наставники. Конечно, желание обрести дух того ушедшего времени связано для нас и с личными мотивами. Мы родились и выросли в Ленинграде, самые нежные года детства выпали на конец этой эпохи. А безоблачные детские воспоминания, как известно, имеют большую ценность для любого взрослого человека, ведь помимо прочего и они его формируют. Мы ищем признаки ушедшей эпохи не только как исследователи, но и как люди, которые помнят запах, цвет, атмосферу излета ленинградской бытности.

Нас заботит то время потому, что оно нам уже неподвластно, потому что на него уже нельзя повлиять. Нас чарует эстетика, нуарная красота тех времен, контрасты: когда дворцовые ансамбли жили рядом с перенаселенными коммуналками в полной гармонии, когда люди, довольствуясь минимальным комфортом, умудрялись быть счастливыми и самодостаточными. Как они это делали? Кто эти герои? Что окружало их жизни и быт? Все это нам интересно исследовать и часто — реконструировать в кадре, дополняя видением и воспоминаниями как собственными, так и памятью своих героев.

— Ленинградский Нуар — это, скорее, грусть и депрессия или же изысканный стиль?

Ленинградский Нуар — это, безусловно, в первую очередь изысканный стиль и эстетическое наслаждение контрастом тех времен в наслоении времен новых. Мы художники, во время творческого процесса у нас нет времени на депрессию и грусть. Конечно, нас вдохновляет таинственный сумрак той эпохи, мы любуемся внутренней драмой города, его стен и заброшенных дворцов. Есть мнение, что произведения искусства появляются через рефлексию и внутреннюю боль художника, что произведения искусства всегда отображают несовершенство, проблемы и надрыв окружающего мира. Первое, в нашем случае — скорее эмпатия городскому мифу, а не личностная глубокая драма; второе — не критика современного мира, а попытка оправдать его существование. Отчасти поэтому мы находим вдохновение в неоднозначных явлениях, в том крушении иллюзий и разочаровании, которое ощутили многие в конце прошлого века, когда Ленинграду вернули историческое именование, а со страной случилось то, что случилось.

Создается настроение утраченного времени, ощущение невозвратности, необратимости прошлого, роковой предопределенности, которые не лишены ностальгии и экспрессионистского восприятия тьмы, загадки, тайны.

Отражение прошедших, ленинградских времен и сегодня можно встретить в горечи городского пространства. Этот фатализм часто присутствует в сюжетах фотосессий нашего проекта, но и придает ему элементы романтического повествования. Создается настроение утраченного времени, ощущение невозвратности, необратимости прошлого, роковой предопределенности, которые не лишены ностальгии и экспрессионистского восприятия тьмы, загадки, тайны. Но в этом нет и толики депрессии, это осознание конечности всего, ограниченности человеческих возможностей в попытках изменить что-либо или хотя бы дать им объективную оценку. Мы находим красоту и романтику подчас в жутком, что как нельзя лучше демонстрирует все же наш оптимизм, а не депрессию и бездеятельную грусть.

— Вы нарочито стремитесь к красоте кадров?

Благодарим за комплимент! К красоте мы стремимся, безусловно, так как именно в красоте несовместимых на первый взгляд вещей находим вдохновение. Мы любуемся той эстетикой, которую воссоздаем, поэтому красота кадра, кинематографичность, как эстетическая категория, имеют для нас важное значение. Намеренное заигрывание с киноприемами в декорациях города позволяет достигать правдоподобности (нам не раз доводилось слышать, что именно так все в Ленинграде и было). Но в тоже время эта пугающая правдоподобность — не цель, как и ностальгия по утраченному времени, тоже не входит в основные задачи. Изысканность, эстетичность, а значит — красота, не это ли должен нести художник зрителю?

— Без вашей помощи возможно найти Ленинградский нуар? Что его выдает?

При желании возможно все. Мы уверены, что Ленинградский Нуар заметен очень многим, более того, мы часто видим его в работах других фотографов и художников. Многие просто не обращают внимания на то, что каждый день их окружают приметы и артефакты той эпохи. Пройдите по обшарпанным дворам, скрытыми за вылизанными фасадами парадного Петербурга, по черным темным лестницам, соседствующими с отреставрированной лепниной и витражами парадных входов, по переулкам с глазницами заброшенных домов, обтянутых сеткой. Загляните в нереставрированную часть парка, найдете там перекошенные от времени гаражи, забитые зимней резиной, хламом или брошенным жигулем с прогнившим днищем.

Эти контрасты — повсюду, но они уже почти не заметны под блеском и лоском парадного города, туристической мекки, производящей впечатление достатка и благополучия. Такому организму как город свойственно стараться скрыть и забыть неприглядные, как кажется, стороны или детали своей жизни. Будто и не было ничего. Вот здесь и кроется истинная красота. Все это хранит множество историй, надежд и разочарований, взлетов и падений, переплетений человеческих судеб. Мы пытаемся зафиксировать эти детали и грани, пока они не растворятся навсегда в новом времени. А когда-нибудь так и произойдет. Мы акцентируем внимание на тех артефактах, мимо которых ходят толпы. Мы пытаемся рассказать их историю, достойную сюжета фильма.

— Что нужно убрать из Петербурга, чтобы остался только Ленинград?

Ничего. Санкт-Петербург это и есть Ленинград. В Москве, чтобы добраться до города на Неве, вы садитесь на поезд на Ленинградском вокзале. Вопрос не в том, какая вывеска висит на въезде в город, или в том, что в нем появилось нового, будь то небоскреб или огромные районы новостроек. Вопрос в эмоциональном восприятии. Уловить разницу между Ленинградом и Санкт-Петербургом, ощутить присутствие прозрачного признака бытия можно лишь на уровне ощущения. У нас нет желания или цели вернуть Ленинград, наша ода эстетике того времени имеет художественное, а не бытовое наполнение. Мы любуемся ушедшей эпохой и ее фатальной красотой, мы ее неизбежно романтизируем, но не идеализируем.

— Как, на ваш взгляд, можно прийти к внутренней гармонии и самодостаточности? Ощущаете ли вы это в себе? Ведь недостаточно просто заниматься любимым делом.

У каждой из участниц есть своя работа, семья, увлечения и занятия, помимо Ленинградского Нуара. На этот вопрос мы бы ответили в каждый момент жизни по-разному, лишь потому, что готового рецепта достижения гармонии не существует. Зачем ее вообще достигать? Мир гармоничен, гармоничен человек, гармоничен художник, гармонично произведение искусства. Вопрос точки зрения. Ощущение дисбаланса говорит лишь о необходимости пересмотреть свое отношение к источнику этого дисбаланса. Самодостаточность разве может быть целью? Зачем? Чтобы никуда не стремиться и ничего не хотеть? А вот просто заниматься любимым делом неплохо, вот только если любимое дело — собирать кубик Рубика,то в какой-то момент, наконец, все комбинации будут исчерпаны, и тогда придет пора сменить точку зрения. Никто не говорит, что у Ленинградского Нуара не наступит такой момент. Пусть наступает, это послужит поводом для трансформации во что-то новое.

Беседовала Смирнова Даша
Фото: Ленинградский Нуар