«Банда симулянтов». Все-таки никто не умер

В галерее Anna Nova работает выставка одного из крутейших живописцев Петербурга Александра Дашевского — «Банда симулянтов». Проект задуман Дашевским как последняя часть трилогии, продолжающая его славный, заведомо обреченный на провал поход за «освобождением фигуративной живописи». Другими словами, ее перерождением как жанра “обреченного” в новой форме. Почему обреченного? Думаю, никто не будет спорить, что судьба живописи в современном российском искусстве сложилась неудачно. Иерархически она заняла место некого художественного промысла, а современная эстетическая парадигма воплощается в основном в экранной картинке. Фактически живопись умерла. Она не инновативна, не уникальна, не актуальна и т.п.

В пресс-релизе к выставке тоже говорится о смерти живописи: “из всех символических «смертей» в интеллектуальной истории XX века «смерть живописи» была интерпретирована наиболее буквально”. Так смерть живописи объявилась, когда на рынок поступило огромное количество фотографий, например. Дальше на ней ставили крест художники концептуализма и активизма. Контрапунктный им соцреализм тоже оставлял жанр под вопросом. Живописные средства, конечно, использовались, но вот сущностного статуса за ними не признавалось. Критики называли ее «обреченным жанром».

Александр Дашевский, похоже, воспринимает это убеждение как вызов. Вызов представлениям, что живопись — это анахронизм, абсолютно себя изживший. Для него она сверживуча.

Нарушая визуальные ожидания зрителя, художник уходит от типичного прямоугольника картины. Для двух предшествующих проектов: «Частичные утраты» (2013) и «Павшие и выпавшие» (2016), он придумывает подрамники неправильных форм, разбивает изображения на фрагменты, подразумевая, что они, как живые существа, могут разрастаться и менять конфигурацию. В “Банде симулянтов” Дашевский шагнул дальше. Он освобождает фигуры от фона и инсталлирует своих персонажей прямо в пространство галереи. Недостающее в картине зритель достраивает сам. Здесь срабатывает то, что Розалинда Краусс называла «оптическим бессознательным, антивидением» — то есть пространство, в котором ничего нельзя увидеть, но которое акцентируется как часть произведения. В это пространство можно легко войти. Физически. Чтобы оказаться внутри картины, достаточно просто перешагнуть порог галереи. Всё: стены галереи, пустоты, фрагменты картины, другие зрители, начинает взаимодействовать.

Такой прием напомнил мне метод режиссера Питера Гринуэя, который вместе со своей женой Саскией Боддеке создает инсталляционные полиэкранные фильмы. Некий сплав живописи, анимации и кино. Изображения выводятся на экран, разбитый на установленные на разных уровнях квадраты. Гринуэем было создано несколько таких фильмов. Количество экранов и конфигурации в пространстве  всегда разные. Но тут дело, конечно, не в количестве экранов, а в самом подходе: жанр мертв, чтобы его возродить, требуется новая форма. То же и с живописью Дашевского: буквальное ее воскрешение в новых форматах картины.

Сама выставка «Банда симулянтов», к слову, оказалась очень кинематографичной. По впечатлению это выставка-триллер, триллер, проигранный скрупулезно и, кажется, вполне искренне во всех возможных регистрах: от пластического до, собственно, «сюжетного». Здесь присутствует и фантазийный эпос спальных районов, и камерная драма выживания с наставившими на вас прицел ковбоями, и почти хичкоковский хоррор с истошными воплями Максима Stepanova.

Но сюжет это не все. Как и любому порядочном триллеру «Банде симулянтов» нужен подтекст. Здесь это место художника в современной мутирующей культуре. Вопрос из джентльменского набора вечных вопросов искусства. Как отвечает на это сам Дашевский? Современный художник — ”это странная фигура, которая в культуре занимает очень прочные позиции, но при этом ее в современности как бы не существует, и не очень понятно, зачем она нужна. Она эффектная, величественная, требовательная, привлекающая к себе внимание, но тем не менее, в быту ей не находится места”.

Это утверждение зримо воплотилось в фигуре ковбоя, встречающей зрителя на входе в галерею. Созданная из толстой фанеры, покрытая прочным полиуретановым лаком, своей безжизненной тяжеловесностью она только лишь нагнетает атмосферу скорбного бесчувствия. Иными словами, сквозной для выставки мотив арт-триллера достигает вершины именно в ней. Не только живопись умерла, умер художник. Или, скорее, тот образ художника, который привычен для зрителя. Но и в этом контексте смерть живописи – это ненадолго. Даже если воспринимать художника, стоящего у мольберта, как отработанную модель поведения, смерть эта все равно пресловутая.

Потому что просто невозможно исчезнуть в чистом виде.

Например, следуя логике «линеарного дарвинизма» в культуре (термин введен Акилле Бонито Олива), появление одной только «киберкартины» уже должно было вытеснить, уничтожить живопись «как класс», с ее устаревшей технологией и ограниченностью в возможностях пространственно-временного маневра. Однако этого не происходит. Потому что просто невозможно исчезнуть в чистом виде. Возвращение и уход живописи происходили уже, и еще много раз произойдут, но это будет иметь отношение не столько к живописи и художникам, сколько к идеологии, художественным модам и работе узкого круга специалистов, которые как раз и занимаются диагностикой смерти тех или иных культурных феноменов (я имею в виду, конечно, арт-критиков).

Выставка работает до 13 июля 2019 г.
Ознакомиться с режимом работы галереи можно тут: annanova-gallery.ru

Текст: Елена Зубкова
Фото: Кильцова Даша